Тридцатые годы прошлого века. Вечер в одном из театров, где устраиваются представления в жанре кабаре. Почти пустая сцена, только одинокий микрофон справа на авансцене, стул в глубине с другой стороны и дорожка из разбросанных вещей, вываливающихся из открытого чемодана, словно кто-то тащил его через сцену и бросил на полпути. Театр не выглядит заброшенным и кажется, что актеры вот-вот появятся на сцене. Но это тридцатые и в основе истории – знаменитое берлинское кабаре «Эльдорадо», которое было закрыто после смены власти в стране. Время, когда против артистов, любивших остро пошутить на политические темы, особенно в кабаре, начались массовые репрессии.

     С фонариком в руках,  на сцене появляется из темноты единственный актер труппы, ее импресарио,  которого не вывели из театра под руки. Напугано, в полнейшей тишине, он шепчет имена коллег и друзей, но вместо них случайно натыкается на публику, с которой теперь остался один на один. Сначала он пытается сбежать, чтобы его не постигла участь его друзей. Но в Кабаре аншлаг и артист не может просто так уйти со сцены. Он решает сыграть здесь шоу в последний раз.

     Когда идешь на кабаре, не совсем ожидаешь увидеть лирическую историю в форме моноспектакля, хоть и приправленную острым юмором с ноткой провокации зрителя. Импресарио без труппы, человек потерявший друзей, в этом последнем шоу он решает показать лучшие номера своих арестованных коллег, тем самым, отдав им дань уважения.

     Персонаж Бремнера Дьюти человек мира и говорит на разных языках: английском, французском, немецком, итальянском, как и все в его труппе. Он не знает как сложится завтрашний день, где придется выступать и придется ли вообще. И вот сейчас он сам себе и ведущий, и артист. Поначалу, когда артист исполняет первый номер программы – песню «Блюз XX века» – который раньше играл небольшой оркестр, он в смятении. В самом пении, в том, как он двигается одновременно и страх, который он испытывает перед самой мыслью быть арестованным на сцене за свое творчество, и потребность выступить перед публикой. И эта жажда игры побеждает боязнь, он с каждой минутой все раскованней продолжает рассказывать историю: о своей труппе, о кабаре, рассуждает о свободе,  культуре и политике – не предметно и жестко, но в общем, безотносительно времени и конкретного контекста. Он отдается публике искренне и без остатка.

     По самой форме в спектакле кабаре все то же кабаре. Для этого жанра актер должен владеть на высоком уровне одновременно и голосом и телом. Этот спектакль выстроен очень гармонично во всех смыслах, и сама история требует от актера не только пения ради пения. Это целые драматические номера, в которых Бремнеру Дьюти удается через голос, его вибрацию и высоту рассказать целую историю. То же и с пластикой. Одним точным движением или наоборот обездвиженной, но выразительной позой, он может рассказать не меньше, чем словами. Сидя на стуле чуть сгорбившись, опустив голову, в красных лучах софита он исполняет песню о горящей деревне и бездействии всех созерцающих этот пожар. Это песня-образ того равнодушия, с которым столкнулись актеры труппы кабаре. И в том, как он поет, двигается и в визуальном образе сцены столько горечи.

     Переодеваясь на наших глазах несколько раз за спектакль, чтобы исполнить номера своих коллег в их первозданном виде, рассказывая о своей подруге актрисе, он переодевается в женское платье. И поет ее сольную песню «полную жизни, любви, желания и смеха». Он не пытается спародировать ее. Его пластика не становится нарочито женской, а только чуть изящней, чем мужская, за счет плавных легких и выразительных кистей рук.

     Его речи об искусстве, свободе творчества и влияния на него извне очень колкие ироничные и злободневные. «Лично я думаю, что те сволочи будут скучать по нам, когда нас не станет» – едко бросает он публике, заплатившей деньги за это представление – «смелые глупцы». Никогда не знаешь, что будет завтра. Художник всегда должен оставаться собой, быть смелым и выходить на сцену, танцевать и петь как в последний раз и вопреки всему. Шоу должно продолжаться.

Дарья Пузырева